К вопросу о разрешении священником грехов другого священника в случае, если есть какие-то канонические препятствия для продления священнослужения того, кто кается, или того, кто принимает исповедь кающегося.
Конечно, могут быть разные грехи и разные епитимии. В каких-то случаях это воздержание от священнослужения на несколько дней. Например, по старому канону за рукоприкладство священника лишали права служения на столько-то дней. Понятно, что тяжелые грехи, например, грех блуда, по канону могут полностью лишить священника служения.
Я не знаю, какой грех имел в виду вопрошающий. Но если отвечать на вопрос о том, имела ли силу действия исповедь, принесенная священнику, совершившему грех, ставящий под сомнение его священное достоинство, то считаю, что да, имела. И таких примеров в истории Церкви, в патериках много.
Один монах шел к своему духовнику на исповедь, но по дороге умер. Он не успел исповедоваться, собирался, но не успел. Некоторые его собратия-монахи посчитали, что это означает его недостоинство приступить к исповеди, — именно поэтому, решили они, Господь его забрал по дороге. Но позднее им было открыто, что это не так, что умерший монах достоин и Господь «намерения его целует», как говорит Златоуст. То есть Он его намерение исповедоваться принял, и грех его был разрешен, хотя фактически монах не дошел до исповеди и смерть застала его в пути.
Поэтому я считаю, что в подобных случаях не надо сомневаться в действенности совершенного таинства священнику, который получил отпущение грехов по молитве священника, не вполне достойного или совсем недостойного.
Другой пример, тоже из патерика. Одна бабушка привела своего внука креститься. По-видимому, это история не совсем древних времен, но все-таки из глубины истории Церкви. Как потом выяснилось, священник, совершавший таинство Крещения, оказался еретиком и, строго говоря, по канонам его священнодействие не имело силы. Но за веру этой бабушки, поскольку она не знала, что он еретик, таинство оказалось совершённым. Как же это открылось? Когда они уже возвращались домой, бабушка спросила внука, который был еще совсем маленьким: «Ну как прошло крещение?» Он ей отвечал: «Хорошо, но только меня крестил не батюшка. Он связанный под лавкой лежал, а крестили меня ангелы». Эта история — прекрасный пример того, что таинство совершается по вере приходящего.
Если бы бабушка знала, что священник — еретик, то, конечно, надо было бы отказаться принимать крещение, но, покуда она не знала, Господь восполняет то, что не совершено или не может быть совершено человеком, через Свое действие.
Что же касается действий священнослужителя, который слушает исповедь своего собрата и понимает, что тот имеет канонические препятствия к дальнейшему служению, то по полноте права нужно такому собрату сказать: «Ты меня прости, брат, но это нужно нести на исповедь к архиерею, и только там будет решено, что тебе делать дальше». Если же нет силы, духа и мужества честно сказать собрату, что он переступил границы, за которыми его священнослужение должно быть поставлено под вопрос, то надо хотя бы молиться о душе этого священнослужителя. Ну и о своей душе тоже надо молиться. Раз не хватает силы духа, то, наверное, мы тоже погрешаем.
Продолжение...
