12 мая 2017

Священство и совместимые профессии: мнения

Вопрос о совмещении священнического служения и светской профессии касается болезненной темы заработка. К нему в известной части сводится проблема репутации священнослужителя и Церкви в целом. Наконец, вопрос о самой природе священнического труда напрямую связан с тем, что можно и что нельзя клирику делать за порогом храма.

Проект документа «Профессии, совместимые и несовместимые со священством» обсуждался на круглом столе в Санкт-Петербурге. Ниже мнения некоторых участников дискуссии.

Игумен Силуан (Туманов), председатель Издательского совета Санкт-Петербургской епархии

Насколько своевременно появление этого документа? Неужели у нас так много священников, которые занимаются неприемлемым для своего сана делом? Можно ограничиться элементарным напоминанием: то, что недопустимо христианину вообще, недопустимо и священнослужителю в частности. Соглашусь, что соборный разум Церкви должен выносить свой вердикт по каждому отдельному случаю. Но документ как раз для этого и написан, чтобы епархиальный архиерей мог им руководствоваться, разбирая тот самый конкретный случай, сказать: «Да, батюшка, твоя внехрамовая деятельность, в принципе, совместима с церковной нормой». Если документ, который может помочь епархиальному архиерею, будет принят, это будет благо. Я бы скорректировал работу, скорее, в сторону разрешения, чем запрещения, перечислив профессии, которые более уместны для священнослужителя при совместительстве. Потому что запрещения и так очевидны.


Есть благоговейные замечательные священнослужители, которые параллельно имеют не совсем ожидаемые профессии. Но при этом остаются пастырями Церкви. Ведь единственное серьезное возражение против совмещения священнослужения и светской деятельности — невозможность полноценного окормления паствы.


Протоиерей Григорий Григорьев, доктор богословия, доктор медицинских наук, сопредседатель Александро-Невского общества трезвости, профессор СПбДА, декан факультета психологии и философии человека РХГА, заслуженный врач РФ (психиатр-нарколог)

Слова Христа «Больных исцеляйте» (Мф. 10, 8), обращенные к Его ученикам и, следовательно, как считает Святая Церковь, их преемникам: епископам и пресвитерам, ясно говорит не о возможности, не о праве, а об обязанности клириков участвовать в излечении больных. Конечно, Господь, давая апостолам эту заповедь, прежде всего заботился о духовном и потому предварил её словами: «ходя же, проповедуйте, что приблизилось Царство Небесное» (Мф. 10, 7). Молитва о болящих и Таинства Церкви и ныне имеют ту же благодать, которая дана была апостолам. То, что у нас в требнике существует несколько чинов «молебное пение недужных», то, что болящие и страждущие упоминаются во всех чинопоследованиях нашего богослужения, свидетельствует о важности, которую Церковь придает этому вопросу.

Никто не оспаривает, что священник семейный, имеющий детей, должен активно участвовать в их воспитании. Причем не только в том, чтобы привести их в храм и научить сыновей прислуживать в алтаре, а дочерей — петь на клиросе, но и в повседневной семейной жизни: помогать матушке, при возможности готовить, убирать, стирать, ходить в магазин, гулять с детьми, ходить в школу на родительские собрания. Никто также не оспорит, что если священник имеет навыки строителя, то нет ничего зазорного в том, чтобы он принял активное личное участие, например, в ремонте храма.


В чем же ужас медицинской профессии? Против занятия клириком медицинской практикой пока мы видим четыре основных аргумента: (1) отвлечение клириков от исполнения прямых обязанностей своего звания; (2) возможное участие клириков в неких общественных врачебных мероприятиях, которые могут быть неприличны священному сану; (3) опасность стать причиной смерти больного, что может повлечь обвинение в невольном убийстве и соответствующее каноническое прещение; (4) пролитие крови, которое несовместимо с принесением священником Бескровной жертвы.

Первый аргумент является общим для любого серьезного занятия на светском поприще. Сюда же легко, и даже в гораздо большей степени, можно отнести занятость клирика в делах, неизбежных по роду его церковной деятельности как клирика прихода: административная и хозяйственная работа, отчеты в епархию, встречи с представителями светских органов управления. Если священники никак не ограждаются от этой деятельности, то несправедливо будет запрещать им и род деятельности, по духу гораздо ближе стоящий к делу Евангельской проповеди и, при успешном исполнении священником врачебных обязанностей, несомненно, повышающий авторитет Церкви в обществе.

Второй аргумент представляется нам неактуальным в современной жизни, ибо ни о каких подобных врачебных мероприятиях, орденах или шествиях в наше время не слышно.

Четвертый аргумент… Правила Церкви, предусматривающие серьезные прещения даже за умышленное употребление в пищу крови животных, ничего не говорят против пролития крови с лечебной целью. Вспоминается эпизод из жизни святителя Луки Крымского. Когда общественный обвинитель из высоких чинов ЧК на судебном процессе, куда святитель был вызван в качестве свидетеля, спросил его: «Как это Вы ночью молитесь, а днем людей режете?», последовал ответ: «Я режу людей для их спасения. А вот для чего режете людей Вы, гражданин общественный обвинитель?»

Серьезной проблемой, требующей глубокого и всестороннего исследования, нам видится третий аргумент. Бесспорно, от врачебной ошибки не застрахован ни один врач. Также бесспорно, что врачебная ошибка может повлечь за собой при определенных обстоятельствах тяжелые последствия для здоровья больного человека, и даже смерть. Вопрос в том, правомочно ли канонически приравнивать врачебную ошибку к невольному убийству и применять следующие при этом прещения. Второй вопрос: достаточно ли оснований, даже если ответ на первый вопрос будет утвердительным, запрещать клирикам врачебную деятельность вообще?

Для ответа на первый вопрос, думается, надо дать каноническое определение термина «невольное убийство». В толковании к 8-му правилу Василия Великого епископ Никодим (Милаш) поясняет, что к невольным убийствам относятся преступления двух категорий: совершенные по небрежности и неосмотрительности, и вовсе случайные. Как мы видим, к невольным убийствам святитель не относит смерть больного, наступившую в ходе его врачевания. Сейчас же каждый человек, хорошо знакомый с медициной, знает, что приписать причину смерти больного исключительно врачебной ошибке в большинстве случаев невозможно. Чаще всего смертельные случаи при операционном вмешательстве происходят у больных, изначально тяжело или смертельно страдавших. Случаи же явных и грубых ошибок, влекущих смертельные последствия, относятся, как правило, к действиям людей некомпетентных и неопытных.


Надо сказать, что само обсуждение документа вызвало негативное отношение со стороны медицинской общественности. Я член Совместной комиссии Министерства здравоохранения и Русской Православной Церкви. Каждый месяц мы заседаем в Минздраве и вырабатываем пути взаимодействия, сотрудничества. А вот из этого документа следует, в общем-то, что Церковь изолируется от мира и апостольская деятельность, очень важная её часть, пресекается.


Иерей Игорь Лысенко, клирик храма Рождества св. Иоанна Предтечи в д. Юкки

Составление таких документов более присуще конфессиям, в которых нет соборного механизма и где необходима формализация. На мой взгляд, это не соответствует духу Православной Церкви, в которой действует соборный механизм и есть, при этом, иерархическое управление через правящего епископа. То есть как на соборном уровне, так и на уровне отдельной епархии можно было бы рассматривать каждый конкретный случай конкретного человека с конкретным служением.


Протоиерей Евгений Горячев, председатель Отдела религиозного образования и катехизации Тихвинской епархии

Я хочу похвалить не документ даже (в нем, очевидно, есть погрешности), а чуткость тех людей, которые его составляли, потому что на пустом месте такие вещи не появляются. Это реакция на некую тенденцию в современной жизни российского духовенства, которую авторы уловили и попытались аргументированно зафиксировать. Насколько традиционна сама проблема? И Ветхий, и Новый Завет говорят нам о том, что священнослужитель имеет право «питаться от алтаря» или «от благовестия». Но если он этого не хочет (как апостол Павел) или не может, тогда, выражаясь фигурально, пусть шьет палатки.


В ситуации, когда клирик служит в беднейшем сельском приходе, или его городской настоятель чрезвычайно скуп, или у него слишком много детей и поэтому даже приличной зарплаты не хватает и т. д. — у такого священнослужителя должна быть законная возможность искать дополнительный заработок в любой светской деятельности, которая не противоречит духу Евангелия. Почему-то я убежден, что сейчас (и особенно в дальнейшем) православных клириков, которые будут нуждаться в повышении своего материального уровня не за счет епархии, будет всё больше. Следовательно, такие документы, в их улучшенном виде, окажутся очень востребованы.


Иерей Владимир Коваль-Зайцев, клирик храма Феодоровской иконы Божией Матери в память 300-летия Дома Романовых

Я хочу немного подискутировать с отцом Евгением. Мы при обсуждении документа исходим из презумпции виновности: вот профессии, которые априори плохи. И человек должен доказывать, что нет, на самом деле они не плохи. Может быть, стоит исходить из презумпции невиновности? Если возникает, скажем, у архиерея подозрение по поводу того или иного занятия священника, на клирике лежит бремя доказательства, что всё нормально. Чтобы человек не шел с просьбой к архиерею: «Разрешите мне трудиться», а чтобы он трудился, и если возникает вопрос, то только тогда он и доказывал бы необходимость совмещения.


Я бы исходил из некоторых рекомендаций, и не для клирика, а для архиерея, который не владеет, может быть, всей полнотой информации о том, какие бывают профессии и какие риски связаны с каждой из них.


Протоиерей Евгений Горячев, председатель Отдела религиозного образования и катехизации Тихвинской епархии

Да, у священника есть совесть, семинария (возможно, даже академия) и какой-то приходской опыт за плечами. Но, согласитесь, между двумя-тремя десятками лет священнослужения и несколькими годами, проведенными неким духовным лицом в Церкви сразу же после хиротонии, — есть ощутимая разница. Предложить молодому священнику презумпцию невиновности в самостоятельном выборе дополнительного заработка — это всё равно, что допустить принци­пиальную безгрешность нашего мира. Представьте, что будет, если молодой священник, несмотря на свою совесть, учебу в семинарии и пр., все-таки выберет какое-то предосудительное трудовое совмещение. Доказывать нечто архиерею в этом случае будет поздно, поскольку выбор был уже сделан, и дело получило огласку. Поэтому какие-то принципиальные вещи должны быть прописаны для духовенства заранее.


Иерей Алексий Волчков, сотрудник Информационного отдела Санкт-Петербургской епархии и журнала «Живая Вода»

Церковная жизнь развивается, и священники пробуют разного рода профессии. В этом отношении появление документа вполне оправданно. Для меня главным его минусом является то, что я ничего нового не узнал. А в чем я вижу плюсы? Люди, которые его составляли, выразили некий нерв священнического служения. Я думаю, что священство захватывает человека целиком. Но и зарабатывание денег захватывает целиком, и врачебная профессия. Нельзя быть врачом три дня из семи. Ты врач целиком: посещаешь конференции, проводишь ночи за чтением литературы, растешь профессионально. И это неплохо, да, но как это согласуется с твоим служением?


Я работаю в информационном отделе епархии. Я пропускаю через себя мегабайты информации. Эта профессия приносит соблазны и искушения. Мне предпочтительнее заниматься на приходе толкованием Писания, преподаванием, работой со школьниками. Документ напоминает, что у нас есть приходы, нуждающиеся в наших усилиях, в том, чтобы мы посвящали себя им целиком. И, возможно, если мы будем полностью отдавать себя приходам — где бы они ни находились: в мегаполисах, в райцентрах, в деревнях, — там будет жизнь, отдача, включая и финансовую. Я думаю, что вопрос финансовый — это вопрос Божия произволения, благословения. Что Бог хочет, чтобы было с моей семьей сегодня, завтра? Мы все, служители алтаря, отдаем себя на попечение Божие.



Журнал «Живая Вода» № 5 2017

Комментарии

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
или

Комментарий митрополита Волоколамского Илариона (Алфеева) к документу «Профессии, совместимые и несовместимые со священством»:

Считаю, что представленный проект может нанести серьезный ущерб пастырской и миссионерской деятельности Русской Православной Церкви, в частности в диаспоре. На суд церковной общественности представлен сырой текст, содержащий множество сомнительных выводов и к тому же многочисленные стилистические погрешности (чего стоит хотя бы фраза «в исключительных случаях… могут быть допущены исключения» или словосочетание «иное светское лицо» после упоминания о священнике).

Проект документа, в явном противоречии с его заглавием, не содержит списка профессий, совместимых со священством: перечисляются, притом в произвольном порядке, только несовместимые, что придает документу ярко выраженный запретительный характер. В числе вполне совместимых со священством занятий можно было бы упомянуть, в частности, преподавание и вообще работу в образовательных, просветительских организациях, а также организациях издательского, благотворительного, паломнического характера. Святой апостол Павел, как известно, рассматривал свою трудовую деятельность по производству палаток как добровольный подвиг. Авторы же представленного документа, возможно, мало знакомые с реальными условиями пастырской деятельности в современных условиях, особенно в малочисленных приходах диаспоры, почему-то склонны рассматривать трудовую деятельность духовенства как нечто терпимое Церковью, да и то лишь в силу необходимости.

Церковь сегодня живет в стремительно меняющемся мире, который бросает ей все новые и новые вызовы, одновременно открывая новые миссионерские возможности. Для священнослужителя владение навыками, относящимися к иной профессии, может дать дополнительные возможности для проповеди, миссии и активного доброделания, к которому призывает Господь (Мф. 5, 16). Авторы документа, как кажется, об этом вообще не задумались.

Наибольшему нареканию, как это ни странно, в документе подверглись профессии, связанные либо с творчеством, либо с доброделанием. Более толерантное отношение авторы документа показывают к техническим профессиям. В частности, среди профессий, не являющихся запретными для клириков, перечисляются «работа на государственных предприятиях или в государственных учреждениях в качестве рабочих, инженеров, технических работников и подобных должностях» (стилистика документа сохранена).
Много вопросов вызывает предполагаемый запрет на врачебную деятельность для священников, имеющих медицинское образование. Мы молимся святым врачам, но при этом хотим запретить врачебную практику священникам. Что же плохого в том, чтобы врач душ был и врачом телес? Всем известен пример святителя Луки Крымского. В представленном проекте он назван исключением, которое не следует возводить в правило. Разумеется, общеобязательным правилом медицинская деятельность клирика стать не должна и не может, но примеры такого совмещения как в истории Церкви, так и в современной ее жизни столь многочисленны, что объявить их единичными случаями невозможно. Небесный покровитель святителя Луки Войно-Ясенецкого, святой евангелист Лука, был врачом, и это не стало препятствием для его апостольского служения.

Обоснованием запрета на медицинскую практику в документе становится возможность несчастного случая во время операции, который «подвергает хирурга обвинению в невольном убийстве». На мой взгляд, подобный случай не подпадает под определение «неосторожного убийства» (8-е Правило свт. Василия Великого), ведь здесь отсутствуют как намерение причинить человеку зло, так в подавляющем большинстве случаев и преступная неосторожность. Несчастный случай во время операции — это всего лишь подтверждение того, что даже самый искусный хирург является человеком, не всеведущим и не всемогущим. Кроме того, возможность несчастного случая кроется в очень многих других видах профессиональных занятий.

Не является ли принципиальный отказ священника, получившего медицинское образование, от врачебной практики нарушением апостольской заповеди: «Итак, кто разумеет делать добро и не делает, тому грех» (Иак. 4, 17)? И как быть священнику, который имеет медицинское образование, в случае, если кому-либо требуется неотложная помощь, а поблизости нет врача (например, если у пассажира в самолете случился сердечный приступ)? Следуя букве документа, священник-врач должен будет воздержаться от оказания помощи, поскольку в случае смерти пострадавшего он может быть обвинен в «неосторожном убийстве». При этом если он не будет вмешиваться в ситуацию и пассажир умрет, он будет свободен от обвинений.

Как тут не вспомнить начало притчи о милосердном самарянине? «Некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым. По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо. Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо» (Лк. 10, 31−32). У священника и левита были свои мотивы, чтобы так поступить: если бы они коснулись этого израненного человека, а он оказался мертвым, то они, согласно ветхозаветным правилам, считались бы оскверненными. А так — прошли мимо и остались чистыми.

Обсуждаемый документ, по сути, узаконивает подобную ситуацию для священнослужителя, имеющего медицинское образование, и делает ее единственно возможной. И если святитель Лука Войно-Ясенецкий стал милосердным самарянином для сотен или тысяч людей, чьей плоти коснулся его хирургический нож и чью кровь он проливал во время операций, то обсуждаемый документ видит в этом лишь исключение из правила. Тогда непонятно, зачем он был канонизирован. К тому же наверняка не все произведенные им операции были успешны, наверняка за долгие годы его хирургической практики были и такие пациенты, которые умерли под его ножом.

Само сведение медицинской практики к пролитию крови вызывает большие сомнения. Совершенно ясно, что в медицине пролитие крови, если и совершается, то с целью спасения жизни и сохранения здоровья, а не убийства или нанесения ущерба человеку. В этом случае механическое применение правил, почерпнутых из Номоканона, производит впечатление чуждого Новому Завету Господа Иисуса Христа фарисейского буквализма.

Канонический запрет на совмещение священства с актерской профессией понятен. Однако можно ли считать обоснованным расширение понятия актерской профессии на «сценическое пение»? Следует ли включить сюда и выступления на сцене церковных хоров? Такие выступления являются распространенной и общепринятой практикой, одним из видов миссионерского служения Церкви в светском обществе. Или хор мирян на концертах выступать может, а хор духовенства не может? А как насчет иеромонаха Фотия, который получил первую премию на конкурсе «Голос» и выступает с сольными концертами? Ведь он занимается не чем иным, как сценическим пением.

Мне известен священнослужитель в одной из епархий дальнего зарубежья, являющийся профессиональным оперным певцом. Служение Церкви он совмещает со сценическим пением на протяжении всей жизни. Ему следует это запретить? Давайте тогда сначала подумаем, как нам обеспечить всех наших зарубежных клириков материальным пособием, соответствующим хотя бы прожиточному минимуму для тех стран, где они несут служение. Если же мы этого сделать не можем, давайте не будем возлагать «бремена неудобоносимые» на клириков, ревностно и нередко практически безвозмездно служащих Церкви, но при этом, по примеру апостола Павла, зарабатывающих на жизнь иной профессией.

Каковы канонические основания запрета для клириков профессионально заниматься спортом и каков критерий профессиональности такого занятия? Клирик Одесской епархии священник Виктор Кочмарь является чемпионом мира по пауэрлифтингу. Следует ли теперь запретить его в священнослужении?

Вызывают вопросы также следующий текст: «Клирикам запрещена государственная служба, предполагающая повышенные, в сравнении с общегражданскими, обязательства, например, относительно секретности, служебной тайны, которые могут вступать в конфликт интересов с исполнением пастырского долга». Вместе с тем, все военные священники, в том числе состоящие на должностях помощников командиров по работе с верующими военнослужащими, неизбежно связаны определенными обязательствами относительно секретности и сохранения служебной тайны, включающей, например, численность, а порой и место дислокации войскового подразделения. Без соблюдения таких обязательств деятельность духовенства в войсках окажется невозможной. Кроме того, требованиями сохранения служебной тайны в силу специфических обязанностей могут оказаться связаны и некоторые клирики, не состоящие на государственной службе. В чем же заключается упомянутый в документе конфликт интересов с исполнением пастырского долга?

Понятен и объясним был бы запрет на профессиональную работу в спецслужбах для священнослужителей: здесь действительно возможен конфликт интересов. Но об этом, на удивление, в тексте документа ничего не сказано.

Ветеринаром священник быть не может, а кадровым сотрудником спецслужб может?

В документе много двусмысленных формулировок, оставляющих большое пространство для толкования. Например, указывая на несовместимость священнослужения с занятием бизнесом, документ в то же время утверждает, что «клирик может владеть на правах собственности тем или иным видом непредосудительного бизнеса, непосредственно не участвуя в управлении им — например, передав дело иному светскому лицу в доверительное управление, либо передав имущество в аренду». Какой бизнес является непредосудительным? Почему владеть можно, а управлять — только через некое «иное светское лицо»?

Текст вызывает больше вопросов, чем дает ответов. Не проще ли взять классификатор профессий и отметить галочками те профессии, которые допустимы для священнослужителей, и те, которые недопустимы или нежелательны? А может быть, правильнее было бы оставить в каждом конкретном случае вопрос на усмотрение правящего архиерея, которому подчиняется тот или иной клирик? Полагаю, что у наших святителей найдется достаточно мудрости, чтобы определить, исходя из всей совокупности факторов (включая материальный), какая деятельность позволительна для подведомственных им клириков, а какая предосудительна.

Может ведь оказаться, что допустимое в одном культурном контексте окажется недопустимо в другом. Не забудем о том, что наша Церковь присутствует в более чем 60 странах мира, и условия везде разные. Не думаю, что нам следует стричь всех наших клириков под одну гребенку.

о. Алексий Волочков, Ваши слова: «Я думаю, что вопрос финансовый — это вопрос Божия произволения, благословения. Что Бог хочет, чтобы было с моей семьей сегодня, завтра? Мы все, служители алтаря, отдаем себя на попечение Божие», можно было бы списать на Вашу молодость, если бы Вы не были сотрудником Информационного отдела Санкт-Петербургской епархии и журнала «Живая Вода».

Хорошо рассуждать о Божьем произволении сидя в Санкт-Петербурге. А Вы, батюшка, попроситесь в командировку в деревеньку месяца так на три. Убежден, что Ваш великий слог поправит проза жизни! Многие ли выпускники из жителей Санкт-Петербурга поехали по распределению куда-нибудь в Сибирь, в Якутию или Сахалин? Про деревни даже не спрашиваю. Или прилагая труды закрепиться в городе, Вы видите в этом волю Божью? Труд, особенно в деревне (кроме торговли), только добавляет авторитет священнику.

По поводу врачебной деятельности скажу, что за многими из нас духовное кладбище намного больше, чем за врачами. Нам бы больше озаботиться качеством духовного образования, а то выпускники семинарий, особенно новооткрытых, даже читать не могут. Про врачевание души ими лучше не говорить.



Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
или

Другие новости

«Прихожане должны чувствовать, что в Церкви их никогда не бросят на произвол судьбы» — врач и офицер Военно-Морского флота протоиерей Сергий Филимонов
16 марта 351 2
Литургия Преждеосвященных Даров. Освящается ли вино прикосновением Святых Даров?
8 марта 4925 39
С началом Великого поста! Выбираем актуальную повестку на ближайшее время
2 марта 203 0
Священник Павел Островский: «Сегодня для миссионерства самое благоприятное время»
14 февраля 192 0
Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) о пастырстве и для пастырей
5 февраля 796 0
Открыт раздел «дискуссии». Присоединяйтесь к обсуждениям!
4 января 594 0
«Четыре столпа» Православной Церкви в Америке. Блаженнейший митрополит всей Америки и Канады Тихон о церковной жизни на Североамериканском континенте
14 декабря 402 0
Памяти протоиерея Николая Немцева: Нанялся — так служи Господу Богу и своим духовным чадам
21 ноября 493 0
Священники в поисках утраченного времени: взгляд изнутри на одну острую проблему церковной жизни
19 октября 1448 1
«Приходская община — духовная дружба, а дружить надо уметь» — протоиерей Феодор Бородин о том, почему не в каждом храме создаются приходские общины
13 октября 967 0

ПАСТЫРСТВО: духовник душепопечение дети молодежь семья cмерть тяжелобольные епитимьи психология психиатрия
ЛИЧНОСТЬ СВЯЩЕННИКА: духовная жизнь священника пастырские искушения семья священника самоорганизация внешний вид
ПРИХОД: община храм настоятельство внебогослужебная жизнь дети на приходе причт клирос деньги
ТАИНСТВА: Евхаристия исповедь крещение венчание
БОГОСЛУЖЕНИЕ: Литургия постовое богослужение требы
СВЯЩЕННИК И ОБЩЕСТВО: власти СМИ вузы школы бизнес армия МЧС МВД больницы тюрьмы инославие НРД иные религии гонения
ИЕРАРХИЯ: епископ епархия благочинные МИССИЯ
УЧИТЕЛЬСТВО: проповедь катехизация
СОЦИАЛЬНОЕ СЛУЖЕНИЕ: инвалиды бездомные наркоманы зависимые сестричества
АСКЕТИКА: пост молитва святые отцы монашество
ПАСТЫРСКАЯ ПОДГОТОВКА: призвание образование
ДРУГОЕ: беснование биоэтика богословие диаконское служение каноны 1917 Дискуссия