Письмо священника Михаила Шика к супруге Пастырское богословие новомучеников.

Письмо священника Михаила Шика к супруге — Наталье Дмитриевне Шаховской, содержащее глубокое осмысление важнейших граней их взаимных отношений. 

Тема семейной жизни клириков приобрела особое звучание в связи с изменениями в жизни Русской Церкви и общества, совершившимися после 1917 года, и развитием этих перемен в последующий, уже вживую наблюдаемый нами, период времени.
В контексте семейной жизни как таковой нельзя не отметить, что советское законодательство (отражавшее, конечно, устремление части общества) устранило из этой сферы всякое церковное регулирование. Вкупе с идеологическими причинами сделал свое дело и экономический фактор (различного рода бедствия, пережитые тогда, массовое переселение в города, индустриализация, широкое использование женского труда на производстве и проч.). В результате семейные устои пострадали весьма серьезно, а те семьи, которые создавались и сохранялись, часто не могли поддерживать традиционный уклад -как церковный, так и общественный. Можно указать и на то, что зачастую невозможным стало рождение многих детей, а это потянуло за собой новый ряд сложных проблем.


Во всяком случае, церковный уклад, поддерживаемый семьями священников и верующих
порой вопреки всему, был в эпоху гонений (как в 1920—1930х, так и в 1970е гг.) проявлением исповедничества. До некоторой степени это сохраняется и теперь, поскольку давление на христиан «с той стороны» не исчезает ни в какое время. Современный священник сталкивается и со старыми проблемами, и с современными обстоятельствами, на которые вольно или невольно приходится давать ответ и жизнью, и словом.

Не секрет, что священник в своей внешней и внутренней жизни встречается с теми же испытаниями, что и любой человек, но опыт их прохождения именно священнослужителем — и положительный, и отрицательный — особенно серьезно влияет на ближних и дальних.


По всей видимости, возможности литературы общего характера или учебных пособий в плане передачи подобного рода опыта достаточно скромны. Исключительное значение приобретают здесь именно источники личного происхождения. Особенно принадлежащие тем, кто сумел любить даже до смерти. Эпистолярное наследие Новомучеников, глубоко отражающее не только исторические реалии, но и сокровенную внутреннюю жизнь, может послужить драгоценным ориентиром для каждого верующего и для духовенства особенно. В приведенном здесь письме священника Михаила Шика речь идёт о бесценном их с Натальей Дмитриевной опыте — опыте возрастания в любви. Сами понятия — согласие, послушание, подчинение, доверие, наконец, любовь — встречаются нам постоянно, но именно здесь они обретают свои точные «места», выстраиваются в единое взаимосвязанное целое, по которому можно поверять свои поступки и рождающие их состояния ума и души.

Биографическая справка.

Наталье Дмитриевне Шаховской пришлось, ожидая рождения дочери Елизаветы, пережить арест и ссылку мужа (арест — в ноябре 1925 г., возвращение — в январе 1928 г.). Дмитрия Михайловича, в будущем автора проекта деревянного храма на Бутовском полигоне, Наталья Дмитриевна вынашивала после посещения супруга в Турткуле, в последний год его ссылки, а родился младенец Димитрий в январе 1928 г., когда о. Михаил вернулся домой, уже в сане священника.

Хиротонию 30 мая/12 июня 1927 г. совершил в Турткуле ссыльный епископ Таврический Никодим (Кротков), впоследствии священномученик. Жить в Сергиевом Посаде по возвращении из Каракалпакии о. Михаилу с семьёй довелось меньше полугода. Пришлось переехать в ближнее Подмосковье — деревню Хлыстово близ станции Томилино Казанской ж. д. В тот период (1928−1931 гг.) он служил в московских храмах: Девяти мучеников Кизических на Новинском бульваре, свт. Николая в Кленниках, свт. Николая у Соломенной Сторожки. 1929−1930 гг. — время интенсивной коллективизации: «семью попа» в деревне стали все больше притеснять местные власти. О. Михаилу пришлось некоторое время избегать пребывания в Хлыстово.

В 1931 г., по явной милости Божией, семья переселилась в Малоярославец. Здесь, в сохранившемся доселе доме, о. Михаил постепенно смог и оформить прописку, и обустроить для семьи, близких и духовных чад домовый храм, просуществовавший до периода немецкой оккупации, когда пристройка, где он находился, была разрушена бомбой. В этом доме, куда о. Михаил и Наталья Дмитриевна въехали уже с трехмесячным самым младшим сыном Николаем, подрастали и взрослели дети, совершалась божественная служба, продолжались и литературные труды. Последняя книга, «Загадка магнита» — о физике Майкле Фарадее, написанная супругами вместе, вышла буквально перед последним арестом о. Михаила в 1937 г. тиражом в 25000 экз.


Мужа, любимого горячо и крепко в продолжение большей части своей 52-летней жизни, Наталья Дмитриевна ждала, храня надежду на встречу сверх всякой надежды. Ярчайшее свидетельство тому — не отправленное прощальное письмо (Миша, какие хорошие у нас дети…), написанное ею в 1942 г. в связи с последней болезнью. А в целом переписка, продолжавшаяся долгие годы до брака (1911−1917), возобновлявшаяся потом (1925−1927, 1934) по причине ссылки и иных вынужденных разлук, представляет собой неповторимый словесный памятник становления и любви, опубликованный ныне в двух книгах стараниями дочери — Елизаветы Михайловны (ч.1) и тех, кто смог продолжить ее дело.
Вместе с тем, это собрание писем — ценнейший источник жизненного и духовного опыта, могущего предостеречь, подсказать, напомнить, вдохновить, раздвинуть внутренний горизонт. Священнику (и не только) восприятие такого опыта помогает понять, что значит стать для верных образом — словом, житием, любовью, духом, верою, чистотою, и как к этому приблизиться на всех путях, которыми идем.

Текст письма.

Nº7. 3-IV-1934. Великий Вторник, вечер.

Спасибо Тебе, родная, за Твое письмо Nº 3, писанное в вечер Лазаревой Субботы и утро Вербного Воскресения. В нем Ты много рассказываешь о себе существенного. Перевод вчера почтой отправил в издательство, т. ч. могу теперь поговорить с Тобой пространнее, чем вчера накануне. Прежде всего о снах. Думаю, что слова, сказанные Тебе Сергеем Павловичем [Мансуровым] как бы о его женитьбе: «каждый день об этом плачу и рыдаю, но все-таки хорошо», относятся к его смерти, а под Твоим браком разумеется Твоя теперешняя болезнь, приблизившая к Тебе (да и ко мне) память смертную. А Тебе как думается? Что до другого сна, где мы с Тобой столкнулись в немирном духе, то остановлюсь на вызванных им Твоих размышлениях.

И я также ничего не хочу так сильно, как доброго согласия между нами. То, что Ты называешь своим послушанием, мало доставляло нам с Тобой удовлетворения. Ты сама достаточно хорошо объясняешь, что было в нем неправильного. Говоря житейски, то был тот «худой мир», который «лучше доброй ссоры». Но мир этот все-таки был худой, п. ч. он не устранял, а только скрытно накапливал для последующих взрывов заряды, мир нарушающие.

Конечно, все дело в согласии, основанном на доверии, как Ты говоришь. Послушания без согласия не существует. Когда нет внутреннего согласия, послушание вырождается в повиновение или подчинение, которые никогда не бывают вполне добровольными, т. к. руководящаяся ими воля не вполне добра, т. е. не чиста от сокрытого своеволия. Подчиненные способны к бунту, истые же послушники — никогда.

Послушание означает полное принятие чужой воли в свою. Это трудный и великий подвиг. Отношения между Тобой и мною совсем не должны строиться на его основе. Только достигшие высот смирения подвижники бывают способны к послушанию воле человека, не представляющегося им высоким и безусловным нравственным и духовным авторитетом. (Такие случаи в патериках встречаются). Поэтому мы с Тобой м. б. и способны к некоторой степени послушания Отцу или подобному авторитету, но не к послушанию друг другу. Подобную задачу нельзя себе и навязывать: она приведет только к внутреннему расстройству.

Иное дело — согласие. Новобрачным обычно желают, чтобы между ними установились «любовь и совет». Это именно то, что нам нужно, то вожделенное согласие, о котором Ты говоришь.

Послушание означает отказ от своей воли; согласие — устранение противоречия двух воль путем взаимной уступчивости, основанной на любви и доверии к намерениям другого, т. е к тому, что намерения эти чисты и до конца открыты. Мне кажется, что любовь между нами была и есть, но доверия один другого мы за 15 лет еще не приобрели или его друг другу не подарили. Поэтому и не было согласия между нами, и потому мы тщетно пытались заменить его — не послушанием, а подчинением.

Каждый из нас знает, чем отклонил от себя доверие другого. Я — жестокой требовательностью, невниманием к Твоим душевным потребностям и вкусам, недостаточной открытостью, капризной неровностью нрава, несдержанностью, грубыми проявлениями эгоизма, злопамятством, осуждением Тебя, попустительским отношением к собственным слабостям и склонностью к лукавому самооправданию в них… Это, конечно, еще не все: покаянный перечень надо бы сильно увеличить. Но сейчас не в этом существо дела.

Говорят, вора можно исправить, доверившись его честности. Так и мы с Тобой. Если будем ждать, чтобы подарить другому свое доверие, пока он вполне исправится и станет совершенством, — супружеская жизнь наша будет все более удаляться от согласия. Доверие, основанное на любви, дается в кредит, доколе не будет подорвано, как было в нашем случае, подтачиванием основ любви. Любовь ясновидит. Она видит сокровенные движения души и знает, ведется ли в ней хотя и не всегда упорная и победная борьба с грехом. Потому любовь способна к доверию, и потому нарушенное доверие подтачивает любовь.

Теперь Ты выражаешь и чувствуешь, очевидно, возможность вновь открыть мне кредит. Я хочу сказать Тебе в ответ, что понимаю всю серьезность и ответственность момента такого уже в будущем неповторимого Твоего намерения и буду потому трудиться над собой, чтобы на этот раз сберечь Твое доверие и не отстранить его от себя. Буду просить в этом нелегком деле помощи Божьей, Пресвятой Девы и всех святых угодников. Молись и Ты обо мне покрепче.

Дети спят. Все тихо. Хочу почитать Триодь. Сегодня за утреней в третий и последний раз поется «Се Жених грядет в полунощи».

До завтра же, любимая. Сон Твой пусть будет мирен и пробуждение светло. Господь да исцелит Тебя нам на радость и да благословит Тебя во все дни живота Твоего.

свящ. Михаил Шик

к жене, Наталье Дмитриевне Шаховской