Святые отцы о пастырском служении. Блаженный Августин об истоках пастырского братства: общежитие клира как прообраз духовной школы.
Дорогие читатели Портала «Пастырь»!
Мы продолжаем рубрику «Святые отцы о пастырском служении».
Памятуя о единстве и непрерывности пастырского служения, пастырь призван всегда ориентироваться на евангельское учение и Священное Предание, важной формой которого является святоотеческое наследие. В этой рубрике мы представим пастырские тексты святых отцов как ключевых авторов по любому, даже самому современному вопросу для нашего Портала. Мы будем публиковать с комментарием и анализом текста выдержки из важнейших святоотеческих трудов, посвященных пастырскому служению в Церкви. С первых веков церковной истории святые отцы были не только богословами и молитвенниками, но и пастырями, чья жизнь и труд укрепляли Церковь и направляли ее верных чад. Писания отцов отражают глубокое понимание пастырского служения, освященного личным подвигом, молитвой и опытом.
История духовного образования и повседневной жизни духовенства уходит корнями в глубокую древность, когда обучение будущих пастырей происходило не в аудиториях, а в живом пространстве молитвы и общего труда. Опыт Блаженного Августина — это уникальный пример создания «епископского монастыря», который фактически стал одним из первых прообразов духовной семинарии. Здесь будущие священнослужители не просто приобретали знания, но впитывали сам образ жизни — boni propositi (доброго намерения), основанный на нестяжании, доверии и общем свидетельстве о Христе. Предлагаемый текст позволяет нам увидеть, как созидалось пастырское братство, где личный пример предстоятеля становился нормой для всего клира, формируя единую духовную семью во Христе.
«Знаете вы все, или почти все, что, живя в этом доме, который называется домом епископа, мы, насколько возможно, подражаем тем святым, о которых повествует книга Деяний Св.Апостолов. „Никто ничего из имения своего, — говорится там, — не называл своим, но всё у них было общее“ (Деян.4:32). Но, принимая во внимание, что некоторые из вас, быть может, недостаточно осведомлены о жизни нашей, чтобы знать это так, как я хотел бы, чтобы вы знали, скажу, каким образом явилось то, на что я кратко указал вам (dico, quid sit, quod breviter dixi). Я, коего видите вы теперь, по милости Божией, епископом вашим, молодым еще человеком, пришел в этот город, как многие из вас знают о том. Искал я, где бы устроить мне монастырь, в коем я мог бы жить вместе с моими братиями. Всякую надежду этого века я оставил, и чем мог бы быть, не захотел быть. Однако, не искал я и того, чем являюсь теперь. Хотел я „лучше быть у порога в доме Божием, нежели жить в шатрах нечестия“ (Пс.83:11). От тех, которые любят век настоящий, я отделился, но и с теми, которые предстоятельствуют в народе, я не равнял себя. Не желал я за трапезой Господа моего занимать высшего места, а хотел быть на месте низшем, последнем. Но благоугодно было Ему сказать мне: „Взойди вверх“. До того боялся я епископства, что, так как с некоторого времени стал распространяться слух обо мне между рабами Божиими, я старался не ходить туда, где знал, что нет епископа. Боялся я этого и, насколько мог, принимал меры, чтобы лучше спастись на месте низком, а не подвергаться опасности на месте высоком. Но, как сказал я, раб не должен противиться Господу своему. Пришел я в этот город для того, чтобы повидаться с другом, коего хотел приобрести для Господа, чтобы жил он с нами в монастыре, пришел спокойный, потому что здесь имелся епископ. Но будучи схвачен (apprehenus), я неожиданно сделался пресвитером и затем достиг сана епископа. Ничего с собой не принес я сюда. Пришел в эту церковь только с теми одеждами, коими одет был тогда. И так как я уже решился жить с братиями в монастыре, блаженной памяти старец Валерий дал мне тот сад, в котором устроен теперь монастырь. Начал я собирать к себе хорошо настроенных братьев (boni propositi fratres), одинаковых со мною, ничего не имеющих, как я ничего не имел, и подражающих мне, чтобы, как я небольшое имение свое продал и роздал нищим, так сделали и те, которые решились жить со мною, чтобы пользоваться всем общим и чтобы единственным великим и обильнейшим достоянием был для нас Сам Бог. Достиг я епископского сана. И тут увидел, что епископу необходимо оказывать постоянное гостеприимство всем приходящим и мимоидущим, чего если бы не стал делать епископ, прослыл бы немилостивым (inhumanus). И было бы неприлично, если бы обычая этого не было в монастыре, было бы непристойно. Потому я и пожелал иметь с собою в этом дому епископском общежитие (monasterium) для клириков.
Вот как живем мы. Никому в обществе нашем не позволяется иметь ничего собственного. Правда, может быть, некоторые имеют. Однако, никому не позволено. Если кто имеет, поступает вопреки дозволению. Я надеюсь на братий моих и, всегда имея доброе доверие к ним, не позволял себе производить обыска; даже — расспрашивать, по моему мнению, значило бы дурно мыслить о них. Знал я и знаю, что все, кто только ни живет со мной, знают закон жизни нашей».
Предложенный фрагмент из проповеди Блаженного Августина не содержит в себе пастырского богословия в прямом смысле. Однако, он интересен как размышление епископа о пастырском братстве и единстве. Не желая сам принимать священный сан, Блаженный Августин был поставлен в него против собственной воли. Уже в новом епископском статусе он смог реализовать свое представление об аскетической жизни не только для себя, но и для своего клира. Конечно, пример общего монастыря для клириков одного города не может быть перенесен в наши дни напрямую. Однако, общая для всех святых отцов идея о том, что аскетический образ жизни является основой для священнического служения, здесь реализуется не только в форме индивидуальной аскезы, но и в принципах взаимного отношения клириков друг ко другу.
Впрочем, в тексте мы видим и то, что может быть воспринято сегодня. Актуальной остается не только идея нестяжательства, но и призвание к гостеприимству и милости. Это служение по духу своему органично для каждого священнослужителя и настоятеля. Представляется важным, чтобы в единстве пастырского братства созидалась необходимая среда для поддержки друг друга и помощи нуждающимся.
Таким образом, мы видим, что личная аскеза и братство не мешают, а показывают христианское отношение к имуществу и владению — посвящение его на службу Господу и Церкви. Причем, как до этого отмечал блаженный Иероним, внимание к теме имущества священника присуще святых отцам в особенной степени потому, что оно может вызывать наибольшие искушения.
Комментарии
Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
или
.jpg)
.jpeg)
