В каком-то из Патериков есть история про некого старца, который пришел к одному брату, у которого в келье был идеальный порядок. Он посмотрел, и сказал: «Какой замечательный брат. У него такой в келье порядок. Значит, у него и в душе такой же порядок тоже». Потом, он пришел в келью к другому брату, у которого был полный хаос в вещах, и во всём прочем. И, он сказал: «Какой замечательный брат. Его ничто земное не интересует, он заботится только о внутреннем».
Наверное, если есть возможность хотя бы минимально сделать что-то в области развития вокальных способностей, надо это сделать. С простой мотивацией, что клиросу так проще, и всё-таки богослужение должно быть красивым. Вне всяких сомнений, оно по определению красиво, и нам надо как-то в эту красоту встраиваться. А быть в ней специальным диссонансом — наверное, такой задачи перед нами не стои́т.
Но одно дело — по мере наших сил встроится в эту красоту, а совсем другое — когда священник начинает любоваться своими возгласами, своим голосом. И это, кстати, очень часто бывает: уживается какое-то нечувствие красоты богослужения само по себе. Мне приходилось не раз с таким сталкиваться, когда случайно приходилось заходить в какой-нибудь храм. Там от стихиры на «Господи воззвах» может остаться, предположим, всего две, но, зато возглас будет с такими фиоритурами, что позавидует любой оперный певец.
Вот этого, мне кажется, надо избегать. Никто не спорит, что внутреннее важнее внешнего, но в идеале в Церкви оно должно быть связано. Богослужение настолько прекрасно, что оно выражает собой внутреннюю жизнь Церкви, а наше вхождение в эту самую внутреннюю жизнь Церкви, наверное, тоже должно гармонизироваться с этой ее красотой. Как говорил преподобный Иосиф Волоцкий: «Небо на земле».
Продолжение...