Все чаще встречается такое понятие как выгорание священника.
1) Как вы считаете, в чем заключается пастырское выгорание?
2) В чем его причины?
3) Как священнику не выгореть и сохранить живой интерес к служению?
4) Что делать, если это все-таки произошло?
Такая проблема меня не коснулась, поэтому затрудняюсь ответить. Могу только предположить, что тот, кто любит совершать Литургию, беседовать с прихожанами, заботится о своей семье и не уклоняется от домашней молитвы, менее других рискует.
Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
или
ПОДЕЛИСЬ ТРУДАМИ
Бог возложил на настоятеля многие обязанности, и он не должен пытаться сбросить с себя ответственность за них. Но это не значит, что нельзя поделиться с братией трудами. В книге «Исход» мы читаем, как Иофор, тесть пророка Моисея, дал ему мудрый совет по управлению народом Божиим: назначить себе помощников (см. Исх 18, 13—26). Аналогичные ситуации нередко возникают на больших приходах, когда настоятель не только руководит приходом в общем, но и пытается вникать во все подробности. В таких случаях бывает полезно подумать, не гордость ли побуждает нас браться за слишком многое, внушая, что «так, как я, никто не сделает» или что «никто лучше меня не даст духовный совет».
ПОДКЛЮЧИСЬ К БОЖЕСТВЕННОЙ СЕТИ
Последние годы стали много говорить и писать о пастырском выгорании, когда ревностный священник, ведущий большую общественную работу, собравший многочисленную общину, вдруг через несколько лет начинает чувствовать, что ему ничто не мило и не интересно, общение с духовными чадами тяготит, от дел милосердия с души воротит и тому подобное.
Причины этого явления можно пояснить на примере ноутбука, который питается от сети через аккумулятор. Если ноутбук вообще не включать, то и аккумулятор долго не разрядится, а если потом и разрядится, то никто этого не заметит — ноутбук-то не работает. Но, если аккумулятор отключить от сети и включить ноутбук, то сначала ноутбук будет работать нормально, потом — хуже, а потом совсем отключится. А вот если аккумулятор подключен к сети, то ноутбук может работать от него сколь угодно долго, пока не придет срок этого ноутбука.
Так и христианин, если не радеет о совершении добрых дел и живет теплохладно, то ему душевное выгорание не грозит. Правда, для него повышается опасность услышать слова Христа на Суде: «Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его, ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня» (Мф. 25, 41−43).
А вот человеку, который ревнует о добрых делах, выгорание грозит. Потому что у каждого из нас есть определенный запас душевной энергии. Если мы ее интенсивно тратим, то запас постепенно уменьшается, человек как бы выгорает. И что особенно важно, для пополнения этого запаса недостаточно простого отдыха и даже недостаточно участия в церковных богослужениях и регулярного причащения Святых Христовых Тайн! Иначе откуда бы взялось выгорание у некоторых священников, хотя они и служат, и причащаются часто?
Нужно, образно говоря, чтобы аккумулятор души человека был подключен к Божественной сети. Не вера должна быть сама по себе, а добрые дела сами по себе, нет: добрые дела должны быть плодами веры. Внешнее благочестие необходимо, но необходимо, чтобы оно было укоренено во внутренней духовной жизни. Тогда выгорания не будет.
УНЫНИЕ — ДВА СМЫСЛА
С пастырским выгоранием тесно связано духовное уныние. Есть два смысла слова уныние. Один — общечеловеческий, когда настроение плохое. А в подвижническом смысле уныние — это, подчас наоборот, — может быть очень хорошее настроение, и человек готов делать всё, что угодно, только бы не молиться. И может статься, что жизнь человека наполнена самыми разными событиями и даже добрыми делами, и при этом совершенно пуста в духовном отношении. Потому что, если мы в той мере, какая для нас возможна, не молимся, то мы не идем путем Христовым. Мера у всех разная, но мы должны стараться насколько можем.
Очень важно различать: отдаемся ли мы внешней деятельности, чтобы заместить этим свою внутреннюю пустоту или совершаем возложенное Богом дело. Первое — опасное духовное уныние, а второе — спасительное, богоугодное послушание. И неважно, что это за дело: приходское служение, государственное управление или разноска писем по домам. Если дело возложено на человека Богом, оно не мешает, а помогает ему жить духовно. И это так всегда, хотя не всегда смысл лежит на поверхности.
Вот что пишет об этом прп. Иоанн Лествичник: «Уныние подущает к странноприимству, увещевает подавать милостыню от рукоделья, усердно побуждает посещать больных, напоминает о Том, Который сказал: „болен… бых, и придосте ко Мне“ (Мф. 25, 36), увещевает посещать скорбящих и малодушествующих и, будучи само малодушно, внушает утешать малодушных.
Ставшим на молитву сей лукавый дух напоминает о нужных делах, и употребляет всякое ухищрение, чтобы только отвлечь нас от собеседования с Господом, как оборотью, каким-либо благовидным предлогом. Когда нет псалмопения, тогда и уныние не является; и глаза, которые закрывались от дремоты во время правила, открываются, как только оно кончилось» (Слово 13, главы 6, 7, 11).
Уныние, бывает, сочетается с праздностью, а бывает и противоположно ей. Когда нами овладевает дух праздности, мы тяготимся всяким внутренним и внешним усилием, бежим и от физического, и от душевного труда, и от молитвенного подвига. А дух уныния старается опустошить только душу, и часто одержимый этим духом усердно предается внешней деятельности, а молитвенное общение с Богом ему становится тягостным до отвращения. Праздность открывает дверь грубым страстям, а уныние — нередко при сохранении внешнего порядка — делает бессмысленной жизнь человека.
Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
или