Крестные родители в представлении российских верующих: кто они и зачем нужны?

Крестное родительство в России очень востребовано, показывают опросы населения. И это связано не только с тем фактом, что подавляющее большинство всех совершаемых в нашей стране крещений — это крещения детей, которым как раз и требуются восприемники.

По оценкам Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета (ПСТГУ), за 2017 г.[1] в Московской епархии было крещено свыше 51 000 детей и лишь немногим более 6 000 взрослых. На 1000 человек православного вероисповедания было совершено 10,2 крещения (показатель учитывает только крещения детей до 6 лет) — по европейским меркам достаточно весомый показатель.

Но и сам по себе институт крестного родительства как социальное явление пользуется в России авторитетом, причем далеко не только у воцерковленной части населения. Для многих родителей важен сам факт того, что у их детей имеются крестные (а у них самих — кумовья), как и для крестных — что у них есть крестники, показывают современные исследования.

В 2020 году научная лаборатория «Социология религии» («Соцрел») Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета провела при помощи Фонда «Общественное мнение» (ФОМ) всероссийский опрос населения об отношении к крестному родительству. Выяснилось, что более 40% респондентов являются кому-либо крестными, а в среде сельского населения таковых еще больше — 50%. Это ярко контрастирует с количеством православных верующих и воцерковленных: первых в России, по подсчетам ФОМ на апрель 2025 года, 61%, а вторых — формально 24%. Хотя Евангелие читают (по крайней мере «иногда») всего лишь 8% россиян, молятся церковными молитвами (тоже хотя бы «иногда») 9%, Великий пост соблюдают 6%, а причащаются чаще чем раз в год только 4%.

Цифры ФОМ хорошо коррелируют с повседневным опытом приходских катехизаторов, готовящих будущих восприемников, родителей и самих крещаемых (начиная с 12 лет) к участию в таинстве рождения от воды и Духа (Ин 3:5). Их опыт свидетельствует: в лучшем случае 10−20% всех приходящих на такие беседы хотя бы в общих чертах знакомы с Евангелием, а на вопрос, зачем они крестят детей, люди чаще всего отвечают что-нибудь вроде: «чтобы у ребенка была защита» или «чтобы был ангел-хранитель». Нередко можно услышать и еще более экзотические (и далекие от сути таинства) ответы. Многие, например, рассматривают восприемничество как способ укрепить уже существующие отношения с семьей, в которой родился малыш: были друзья — стали кумовья. Иногда представления будущих крестных о своих обязанностях формулируются как «взять на себя заботу о ребенке в случае, если с его родителями что-нибудь случится».

Цифры, опубликованные «Соцрелом»[2], свидетельствуют: сегодняшние россияне охотно вступают в отношения духовного родства, но по большей части очень приблизительно представляют себе, какие обязательства у них в связи с этим возникают.

Лишь 13% из тех, кого звали в крестные, отказались от такого предложения. Более чем у 40% принявших это приглашение крестников двое или больше. Количество крестников предсказуемо больше у тех, кто был сам воспитан в религиозном духе и более воцерковлен.

Но вот о чем говорить не приходится — это о стремлении людей, согласившихся стать крестными, участвовать в христианском воспитании подопечных.

Многие, правда, стараются поддерживать с ними регулярное общение: 49% говорят, что общаются раз в месяц и чаще, еще 22% - несколько раз в год, что и неудивительно, учитывая, что чаще всего в крестные приглашают близких родственников (40%) и друзей. (Тут надо заметить, что жизнь в большом городе вносит дополнительную специфику в общение крестных и крестников: среди москвичей регулярным общением с подопечными смогли похвастаться только 1/3 крестных.)

Но приобщать крестников к вере и Церкви — то есть делать главное, к чему призван восприемник, — стараются всего-навсего 22% крестных родителей, да и из тех решительно настроены лишь около 1/3. В основном это, конечно, люди воцерковленные, и по большей части женщины.

«В большинстве случаев крестный воспринимается как моральный ориентир, недаром ключевые требования к кандидатам в крестные — честность, порядочность, надежность», — говорит активная участница исследования, научный сотрудник «Соцрела» Ольга Борисова. Но средний уровень воцерковленности российских крестных — даже через десять лет после введения обязательной катехизации — крайне невысок, сожалеет она.

«Частый выбор в качестве крестного родителя родственника или близкого друга указывает на то, что данный институт тесно связан с семейными и дружескими отношениями», замечает исследовательница. Кажется, гораздо более тесно, чем с религиозностью.

В то же время, из данных исследования можно сделать предположение, что введение в Русской Православной Церкви с конца 2011 года обязательной катехизации для людей, готовящихся стать крестными, крестить своих детей или креститься самостоятельно (с 12-летнего возраста), сыграло положительную роль. В большинстве случаев, когда речь заходила о крещении и христианской жизни в целом, молодые люди (18−24 года) демонстрировали более осознанное отношение и более активную позицию, чем респонденты среднего и старшего возраста. Как правило, у молодежи имеются оба крестных родителя, с которыми они поддерживают связь; они регулярнее общаются с крестниками и в большей степени осознают необходимость участвовать в их христианском воспитании. Интересно, что и отказываются от приглашений стать крестными молодые люди тоже сравнительно чаще: так поступили более 20% из них. Возможно, как раз потому, что осознают ответственность за крещаемых.

Еще одно интересное наблюдение социологи сделали в отношении многодетных: оказалось, чем больше детей воспитывается в семье, тем более охотно их родителей зовут в крестные. Это легко объясняется, если рассматривать приглашение стать крестным как акт доверия, говорит старший научный сотрудник «Соцрела», кандидат социологических наук Иван Павлюткин. Он считает закономерным, что уровень доверия к людям растет по мере того, как они обзаводятся собственными детьми: тем самым они подтверждают свою способность быть воспитателями, наличие у них «социального капитала» (то есть социальных связей, помогающих справляться с основными жизненными ситуациями). Помимо всего прочего, крестное родительство — это еще и один из механизмов запуска общения между семьями, считает Павлюткин. В мире, где люди разобщены и атомизированы, это способ сформировать еще один социальный контакт, обзавестись еще одной надежной связью, заручиться поддержкой, объясняет он.

Результаты исследования «Соцрела» по-своему отражают явление, хорошо знакомое многим приходским катехизаторам, — существующий в сознании современного человека разрыв между понятиями, изначально рожденными христианской эпохой, и их собственно религиозным содержанием. Даже само слово «христианство» не для всех приходящих на беседу в храм сразу отождествляется со Христом. Что уж и говорить о понятии крестного родителя — в сознании, отформатированном массовой культурой, оно рождает целый ряд ассоциаций, от феи из сказки о Золушке до героев Френсиса Форда Копполы, и мысль о связи крестного родительства с Крещением в этом ряду часто далеко не первая.

Институт крестного родительства сегодня широко распространен, он находится на подъеме — свидетельством тому цифры, опубликованные «Соцрелом». Но как воспользоваться этой своеобразной «модой на крестных», чтобы привести людей в Церковь ко Христу, — над этим вопросом, похоже, еще предстоит размышлять.

[1]Официальной статистики по количеству совершаемых таинств на сайте Московского Патриархата нет.

[2] Борисова О. Н. Крестные и крестники в современной России: По материалам социологического опроса. М.: Изд-во ПСТГУ, 2022.