26 апреля 2017

Почему в России 70% православных и только 3% церковных людей? На что это влияет и как изменить ситуацию

Какие пути воцерковления «работают» в России? Сколько верующих приходится на одного священника и сколько из них священник физически может исповедовать хотя бы раз в месяц? На что влияет включенность человека в церковную общину?

Доклад проректора Свято-Тихоновского богословского института протоиерея Николая Емельянова «Священник и исповедь в современной России: с точки зрения проблемы воцерковления» на пастырском семинаре «Практика совершения исповеди на приходе»

В Свято-Тихоновском университете постоянно ведутся исследования, связанные с анализом современной церковной ситуации в России. И в рамках этих исследований мы получили некоторые данные, позволяющие немного по-другому взглянуть на наше с вами положение и значение в современной церковной жизни.

Я хочу привести цитату из писем новомученика святителя Дамаскина (Цедрика):

«Мы готовы до времени отказаться, ради сохранения внутренней свободы Церкви, и от торжественных богослужений, и от конструирующих церковных учреждений, предпочитая последним создание и укрепление духовно-благодатных связей между пастырями и пасомыми».

И другая цитата, его же: «Все наши усилия теперь должны быть направлены на установление прочных, духовно-благодатных связей между пастырями и пасомыми. Тогда в настоящую бурю церкви будут непоколебимы пред лицом ещё более тонких соблазнов и без храмов».

Это видение новомученика оказалось поразительно прозорливым и пророческим, поскольку то, что мы с вами сейчас наблюдаем, буквально его слова подтверждает.


Три пути воцерковления

Чтобы сказать об этом чуть подробнее, я должен начать с того, что в нашей церковной жизни в России есть некоторое очень существенное ограничение. В науке его ещё называют «ограничением религиозного предложения». Оно связано как раз с тем, что не возникает тех прочных духовно-благодатных связей, о которых говорил святитель. И не только он, между прочим — среди новомучеников эта тема была очень значительной.

Есть два простых критерия, по которым современная церковная жизнь очень жёстко ограничена: это посещение храма и причащение.


Про посещение храма мы все прекрасно понимаем. До сих пор, хоть и в Москве есть программа строительства 200 храмов и по всей стране храмы постоянно строятся совершенно поразительными темпами, далеко не везде есть храм в шаговой доступности. А где-то его нет и в доступности, предполагающей возможность добраться и вернуться обратно за один день.

Но и есть второй пункт ограничения — это причащение.

Слава Богу, в нашей русской традиции причащение по-прежнему возможно только после исповеди, которая, несмотря на все сложности современной жизни, всегда предполагает индивидуальный контакт.


Я сейчас не называю его как-то по-другому. Это может быть разговор или совсем короткая исповедь — это некая встреча человека со священником. Со времени падения советской власти такие явления как общая исповедь, можно сказать, изжиты.

Почему это так важно? Потому что есть три нормальных входа в Церковь — три пути воцерковления.

  1. Семья, и этот вход в нашей стране пока не работает. В России до сих пор самая низкая ранняя религиозная социализация (об этом далее скажу чуть подробнее).
  2. Социум. Есть разные способы входа через разного рода общественные инструменты: школа, община (территориальная община, не обязательно приходская), разная Церковная деятельность (Воскресные школы и т. д.). И этот вход в нашей стране так же до сих пор не работает. В России мы можем наблюдать очень низкий уровень солидарности и доверия.
  3. И в результате остаётся последний и единственный вход в Церковь, возможный для человека современного, это — священник. Через личное общение со священником, через ту самую духовно-нравственную связь, о которой говорили новомученики.

Теперь подробнее о каждом из пунктов.

Семья


На данном графике показаны разные страны, по горизонтальной оси в процентах выражен уровень ранней религиозной социализации. Этим называется церковная жизнь ребёнка до 12-ти лет: когда его вводят в храм, молятся с ним, он посещает воскресную школу. Оказывается, что это раннее воспитание в семье накладывает очень серьёзный отпечаток на всю жизнь, даже если человек потом остаётся нецерковным.

Красная стрелка в нижнем левом углу указывает на Россию: самый низкий уровень (по оси Х).

Для сравнения можете взглянуть на правый верхний угол и увидеть там Италию, Северную Ирландию, Польшу, где уровень семейного церковного воспитания близок к 100%.


Социум

Различные социальные инструменты не работают как инструменты воцерковления. Дело в том, что эти инструменты работают тогда, когда дают крепкие связи. В России их нет, о чем свидетельствует такая простая вещь, как уровень закредитованности. Если сегодня посмотреть на результаты регулярных опросов, то каждый третий житель страны ежегодно берёт кредиты, и у каждого десятого в России была ситуация, когда он мог не возвратить долг. С точки зрения так называемой «солидарности общественной» — это катастрофические цифры.

Это значит, что люди не могут или не хотят просить помощи у своих близких.


Так не должно быть, это совершенно катастрофическая ситуация, связанная не с кредитной сферой, а с очень глубоким кризисом и невозможностью жить общей жизнью в нашей стране.


На что влияет включенность человека в церковную общину?


Первый столбец — воцерковлённые люди — ядро общины. Даже когда речь шла о периферии общины, её ядро определялось включёнными в общинные практики.

Второй столбец — периферия общины — те, кто знает об общине, причащаются регулярно, но в общие дела не включены.

И мы видим поразительные результаты — совершенно разное отношение к семье, понятию патриотизма и к так называемым социальным болезням (например, курение).

Статистика наглядно показывает, что воцерковление даёт реальное изменение жизни человека. Но воцерковление чрезвычайно затруднено, поскольку нет никакого инструмента для него кроме нас с вами — священников.


И возникает простой, но тяжёлый вопрос, который даже звучит ужасно:

Сколько человек может поисповедовать один священник и за какое время?

Только что владыка Тихон говорил, что молодые священники очень долго разговаривают с прихожанами, и мы прекрасно знаем эту проблему. Но есть и другие вопросы: а можно ли говорить о каком-то определённом времени исповеди? Каков бюджет времени исповеди у священника? Сколько времени среди других своих активностей он уделяет именно исповеди?

Мы знаем, что постоянные прихожане, которые стремятся строго соблюдать правила посещения воскресных и праздничных богослужений, часто приходят на исповедь именно в связи с ними. Обычно мы стараемся призывать их приходить накануне вечером на Всенощную, но многие всё равно приходят утром — с детьми, по каким-то другим обстоятельствам или просто по некоторой своей лени и недобросовестности. И получается, что весь этот слой верующих людей (в общем, самый активный и воцерковлённый) мы исповедуем исключительно в связи с вечерним богослужением в субботу, утренним в воскресенье и также на большие церковные праздники.

Конечно, если это члены общины, твои постоянные прихожане — то ты можешь поехать к кому-то домой, или кто-то придёт и попросит тебя на неделе встретиться и поговорить. Но тем не менее, основная часть исповеди у воцерковлённых людей происходит в субботу, в воскресенье и на праздники.

А дальше оказывается, что можно очень просто оценить время для исповеди этой самой воцерковлённой части верующих — просто исходя из количества воскресных и праздничных дней. Подсчитать это довольно просто: в итоге, за вычетом месячного отпуска священника, мы имеем где-то от 58 до 61 воскресного и праздничного дня (в зависимости от того, сколько праздников попадает на воскресенье).

Получается, что мы с вами имеем очень ограниченное время, которое на самом деле уделяем исповеди. Нам кажется, что мы исповедуем постоянно, но на самом деле эта исповедь ограничивается примерно 61-м воскресным и праздничным днём, которые нужно умножить на время исповеди вечером в субботу и утром в воскресенье. Правда, мы знаем, что оно может быть очень большим. Как показывают наблюдения. в некоторых случаях это время доходит до 6-ти часов.

Для понимания, что значит с точки зрения паствы священника вопрос об уделяемом времени, нужно понять, насколько часто исповедуются наши прихожане. Как правило, постоянные прихожане — те, кто исповедуются не реже раза в месяц. Соответственно, эту частоту можно принять равной в среднем 12-ти раз в год (кто-то реже, кто-то чаще).

Дальше получаем не сложную формулу, которая фактически позволяет посчитать возможное количество постоянных прихожан на одного священника. Берём время, которое он тратит на исповедь за весь год (61, умноженное на время исповеди за всенощной + время исповеди на Литургии), делим его на среднюю частоту исповеди (12) и делим на среднюю длительность исповеди одного человека (Т):

Количество постоянных прихожан = (61 х (исповедь на всенощной + исповедь на Литургии)) / (12 х Т)


Загадочное
«Т» каждый раз бывает разное. Все мы, каждый раз исповедуя в субботу, прекрасно чувствуем, что с одним человеком говорим совсем коротко, а с другим всё-таки приходится говорить в два раза дольше.


Сколько в среднем длится исповедь одного человека?

Мы попробовали посмотреть, как это всё происходит на самом деле, и провели по всем правилам социологической науки эмпирическое тестирование модели — исследование 50-ти исповедей.

Мы отобрали среди всех Московских храмов ровно 50 (где богослужения совершаются каждое воскресенье). Всего в Москве около 500 храма, мы механическим образом отобрали каждый десятый. Это очень хорошая с точки зрения получаемой статистики выборка.

9 апреля 2016 года вечером и 10 апреля утром 50 наших студентов пошли в эти 50 храмов и посмотрели, как там проходила исповедь. Никому не мешая, они стали в уголку храма, тихо молились и смотрели, как какой-то один конкретный батюшка проводил исповедь. Засекли время, посчитали, сколько человек он за это время поисповедовал, и получили следующую статистику:

Статистика средней длительности исповеди

Верхняя строка показывает, что среднее время исповеди одного человека в субботу — 4,5 минуты, в воскресенье — 3,7 минуты; а в целом (среднее по субботе и воскресенью) — 3,9 минуты.

При подсчёте, мы заложили много разных параметров проверки. Изначально думали, что время сильно будет зависеть от возраста священника (молодые исповедуют дольше) и от срока хиротонии. Или, например, от того что храм рядом с метро находится, потому что там всегда «проходной двор» и много новых людей. Оказалось, что разлёт цифр очень маленький — ни от срока хиротонии, ни от близости к метро, ни от возраста священника это почти не зависит. Была выявлена только одна зависимость: священники, кому более 65 лет по возрасту и не менее 25-ти лет хиротонии, исповедуют быстрее. По всем остальным параметрам — нет никакой разницы.

Суммарное время исповеди вечером + утром не превышало 360-ти минут, а среднее — вообще было 143 минут. Т. е. в Москве священник в среднем исповедует чуть больше двух часов за всенощную и Литургию.

Подставив эти данные в формулу выше, мы получили, что

на одного священника размер общины в среднем может быть от 152-х до 516-ти человек, приходящих к нему на исповедь не реже раза в месяц.


Интересно отметить, что в Первом послании к Коринфянам говорится, что Господь после Воскресения «явился более нежели пятистам братий в одно время» (1 Кор., 15:6) — это была первая община Господня. Уж если Господь не мог больше 500 братий окормлять — то мы тем более.

Кроме того, я думаю, что эта цифра, как и все цифры в Священном Писании, совершенно не случайна. Ведь Господь тоже был Человек и по человечеству был ограничен. Возможно, здесь есть христологическое объяснение этому факту, что та община тоже не могла быть бесконечной.

Данная оценка позволяет делать разные выводы и предположения.


Сколько верующих приходится на одного священника?

Количество мирян на одного священника

Эти столбики показывают, сколько человек (считающих себя верующими) приходится на одного священника в России и в некоторых странах, включая Южную Америку. В других странах мы брали статистику по католической церкви, потому что с протестантами сравнивать смысла нет, а Православные церкви за рубежом живут немного по другой логике. В Греции это соотношение равняется 1 священнику на 1000 человек населения.

По количеству верующих на 1 священника Россия находится где-то между Южной Америкой и Африкой.


Мы видим интересную вещь, что это отношение в Европе равняется от 1100 человек на одного священника, до 2500 во Франции или, удивительным образом, почти одинаковые цифры в США и в Германии — где-то 1600 человек верующих католиков на одного католического священника.

Когда мы попытались посмотреть, сколько человек включает в себя так называемая «сеть православного священника», мы задали вопрос: «Знаете ли вы священника, к которому могли бы обратиться в трудной жизненной ситуации?».

Оказалось, что 19% нашего населения в целом знают такого священника — это около 27 миллионов человек по всей России или 1590 на одного священника. В науке это называется «глубина социальной сети» — тот объём связей, который один священник на себе удерживает. Он, конечно, может быть больше или меньше у разных священников, но средняя цифра оказывается именно такой: примерно полторы тысячи людей, которые могут быть вокруг одного священника.

Приоритеты общества

На этой картинке вы видите, как распределяются приоритеты нашего общества в сравнении с другими странами. Сколько людей приходится в разных странах на 10000 священников, на 10000 полицейских и на 10000 врачей. В показателях по полицейским и священникам мы очень близки к Колумбии, но у нас полицейских больше:

в России на 180 человек приходится 1 полицейский и где-то одна ладонь православного священника.


Если привести количество духовенства в Москве по докладу Святейшего Патриарха на Епархиальном собрании в 2016 году — 1277 священников — и разделить их на число православных (тех, кто называет себя православными и при этом крещённые), мы получаем, что на одного священника приходится где-то 6500 человек, а на один храм с еженедельным богослужением где-то 16500 православных. А если взять по населению Москвы в целом, то это 23,3 тысячи на один храм и 9000 на одного священника. Вот такая ситуация.

Значит, эти самые 1277 священников и 493 храма — это максимум от 450 до 660 тысяч воцерковлённых прихожан (что мы и имеем по Москве). И получаем с вами такую простую оценку количества воцерковлённых прихожан, которая может быть в Москве. Причём при подсчёте духовенства учитываются монахи, которые могут не быть заняты пастырским послушанием, и церковные чиновники, занятые общецерковными послушаниями.

В целом по России — статистика примерно такая же.


Православие в России не влияет на практики и ценности населения

Как результат, мы имеем ситуацию, которую очень ярко отражает этот график:


Верхняя кривая отражает количество людей, считающих себя православными, в процентах к населению страны. Начиная с 1991-го года этот процент каждый год растёт. Причем, это оценка самая низкая — «Левада-Центр»; есть оценки более высокие — там до 80% и выше.

При этом в нижнем графике устойчивые 3% - это те, кто в стране причащаются раз в месяц или чаще. По-видимому, это происходит потому, что мы, священники, просто не можем принять больше.

Результат этой ситуации очень тяжёлый, потому что не только в России не растёт число практикующих верующих, но ещё и принадлежность к православию (когда человек сам себя называет православным), как показывает исследование, вообще никак не влияет на ценности и практики человека.

Только в случае тех, кто действительно принадлежит к общине и причащается регулярно, всё становится совершенно по-другому. А когда мы говорим о тех, кто называет себя православными, такой зависимости вообще не наблюдается.


Выводы

Эти наблюдения заставляют сделать несколько важных выводов.

Во-первых, тот, о котором говорил владыка Пантелеимон:

Необходимо общение с прихожанами вне богослужения.


Причём общение, связанное не только с приходскими активностями (Воскресная школа, праздники и т. д.), но и с возможностью лично поговорить, с доступностью священника. Хотя бы по тому же номеру телефона, который в некоторых приходах священники не просто раздают, а даже вешают на ворота или прямо на свечной ящик.

Нужно развивать формы исповеди, не связанные с богослужением.


Это необходимо, хоть обратная практика и стала почти общепринятой. Как это может быть осуществимо и как вписывается в жизнь священников — очень большой и трудный вопрос, но это очевидный вызов.

Но, а самое главное, конечно — вся эта простая математика показывает необходимость увеличения числа священников.

Предел окормления существующими священниками практически достигнут, его существенный рост по большому счёту невозможен.


И более того, эта статистика показывает, что каждый из нас мог бы привести ещё пятерых, а то и десятерых священников, — и этого числа не было бы много для того количества людей, которые называют себя православными, хотят ходить в храм, крестят своих детей. Вероятно, они приходили бы в храм, если бы была возможность привести их в храм за руку, т.к. они не имеют другой возможности — у них нет ни семейных, ни общественных традиций, через которые человек мог бы войти в храм. Но нет и священника, который взял бы его за руку и в храм привёл. Не потому, что мы с вами такие плохие священники, но просто потому, что нас очень мало.

Мне кажется, понимание этого является очень важным для того, чтобы правильно выстраивать церковную жизнь на приходе, строить жизнь общины. Очень важно, чтобы она оставалась открытой для привлечения людей в Церковь.

И мне кажется, очень важным было бы понимание каждым христианином (особенно каждым церковным христианином), что не только Святейший Патриарх, викарные и епархиальные епископы отвечают за то, чтобы в церкви было больше священников. А за это отвечают и простые прихожане, что рожают детей, воспитывают и дают им какое-то первичное представление о Церкви и о Боге. И очень важно, чтобы этим детям была привита мысль, идея, что и они тоже (все — и кто будет священниками, и кто не будет) отвечают за то, чтобы Церковь наша могла принять всех желающих войти в неё.



См. также:

Комментарии

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
или

Мне кажется, докладчик упускает из виду один очень важный фактор. Действительно, в современной ситуации реальной «точкой входа» в Церковь становится исповедь. Но это еще не значит, что это единственно возможное и единственно верное положение дел. Более того, именно из-за такой предпосылки мы приходим к совершенно странным выводам о том, что, якобы, чем больше будет священников, тем выше будет количество прихожан (один из выводов доклада) и, разумеется, тем выше будет качество их церковной жизни. Думается, если бы все было так просто, то и не было бы тех проблем, которые мы сегодня имеем.

Мне кажется, существует еще четвертый путь вхождения в Церковь (=в общину) — через длительную катехизацию. Катехизацию как тех, кто готовится ко крещению, так и тех, кто, будучи крещен в детстве, только в зрелом возрасте приходит к Богу. Можно условно назвать этот способ — вхождением в церковь через огласительную группу. Ее отличие от того, о чем говорит докладчик, в том, что 1) полномочия катехизатора могут быть делегированы мирянам (что позволяет разгрузить священника) 2) вхождение в Церковь происходит постепенно, через поэтапное приобщение к полноте ее Предания (и, следовательно, отказу от заблуждений, касающихся причащения и вообще церковной жизни) 3) в ходе катехизации как раз и возникают горизонтальные связи и, таким образом, община объединяется.

На практике это выглядит следующим образом (описываю свой опыт): некий человек приходит в храм впервые/после длительного перерыва. Его уровень вовлечённости в жизнь Церкви и вообще знаний о христианстве близок к нулю и ограничивается популярными представлениями. При этом он где-то слышал, что перво-наперво надо поисповедаться, чтобы «очиститься». Священник встречает его радушно, но вместо разрешительной молитвы (которая знаменует собой соединение с Церковью), направляет его на катехизацию (или оглашает его сам).
Думается, этот вариант вполне соответствует по духу прекрасной цитате свщмч. Дамаскина, приведенной в докладе.

Необходимо этот принцип (братского единства общины) проводить на всех уровнях: литургическом, внебогослужебном, внехрамовом. Отчасти об этом говорит и о. Николай в своих выводах. Только вот не стоит забывать, что «общение с прихожанами вне богослужения» требует гораздо больше сил, умений, вдохновения, чем простая исповедь на всенощной и литургии.

Могут быть самые разные формы построения общины. Наверное, длительная катехизация — один из них. Хотя и очень специфичный и слишком формализованный. Это совсем не 4 путь, а вариант 2-го (через общину). Ничем от него не отличающийся принципиально, просто имеющий определенную внутреннюю противоречивость и требующий серьезного осмысления. Вес этой формы в масштабах современной церковной жизни ничтожен, поэтому на общие выводы это никак не влияет.

Наконец, нигде в докладе не сказано, что «якобы чем больше будет священников, тем больше будет прихожан». Это неверно. Верно обратное. Если в Церкви останется 5 о. Иоаннов Кронштадских (хотя это и невозможно, потому что такие как он всегда единичны!), то церковная жизнь сожмется до размеров римских катакомб.
Показать другие ответы
Да, и последнее, «простая» исповедь на всенощной и литургии требует совсем не меньше, а зачастую гораздо больше сил, умений, молитвы, чем «общение с прихожанами вне богослужения».
Тут нужно иметь в виду, что динамика роста Церкви римских катакомб была геометрической от 10,000 ок. 100 г,. до 200,000 ок. 200 г., до 6 млн ок. 300 г. Когда число Христиан достигло 10% от общего числа населения, империя прекратила гонения и начала переформатировать свой морально-нравственный облик. Тут для нас есть некоторый урок.
Ну как же нигде не сказано? «это происходит потому, что мы, священники, просто не можем принять больше. Результат этой ситуации очень тяжёлый, потому что … в России не растёт число практикующих верующих. … Но, а самое главное, конечно — вся эта простая математика показывает необходимость увеличения числа священников. Предел окормления существующими священниками практически достигнут, его существенный рост по большому счёту невозможен. … нет и священника, который взял бы его за руку и в храм привёл. Не потому, что мы с вами такие плохие священники, но просто потому, что нас очень мало.» Может быть Вы что-то другок имели в виду, но читается это именно так, как я написал.
Читай внимательнее, про рост нигде не сказано, сказано про «НЕВОЗМОЖНОСТЬ РОСТА». Это не одно и тоже. Простая логическая ошибка.
Как известно из педагогики, «частица „не“ не воспринимается детьми». Не то чтобы я давал вам совет (да не будет!), но, тем не менее, хорошо было бы как-то почетче донести свою позицию. Все-таки это было выступление не на социологичской конференции, а на пастырском семинаре.
А почему тогда нельзя сказать, что п. 3 — тоже вариант п. 2? Священник не часть общины?
Это длинная тема. Она требует отнесения к какой-либо модели Церкви. Если катехизацию выделять как особую форму жизни Церкви, то ей должна отвечать какая-то модель. Более-менее понятно какая, но очень спорная. Семья-Община-Священник — более-менее традиционная модель Церкви, но тоже не без сложностей и вопросов. Но эта модель хотя бы как-то проработана.
Спасибо, за комментарий! Интересно, как и чем живет современная церковная община в диаспоре.

С почтением к уважаемому докладчику, замечу, что доклад, технически описывая отсутствие пропорционального роста числа (действительных) Прав. христиан в России, по сути, не отвечает на поставленные воросы (почему 70/3? и что делать?). Не ответив на первый вопрос, невозмозно ответить и на второй. Поскольку этот (первый) вопрос уже публично ставился в последние годы, то можно просто перефразировать заявленную тему доклада таким образом: Почему мы продолжаем крестить людей до того как они (или их родители) обратились ко Христу? Или Почему мы крестили 100 мл. человек из которых только 3 мл. реально хотят быть христианами?

То, что семья и общество никак не влияют на формирование духовно-правильного отношения человека ко Христу и Церкви, не есть причина настоящего положения вещей. Это просто описание одной из сторон «духовной» жизни нашего народа. А именно, что нормально и нормативно быть «крещенно-венчанно-отпетым», при этом не веря и не понимая ни одного члена символа веры. Это — как все. А если нет, то сразу — фанатик, и прочие безумные глаголы.
Причина же та, что человеку ничего или мало что стоит в плане личных усилий, прибегание к Крещинию и другим Таинствам Церкви. То, что мы реально не катехизируем, не формируем и не укрепляем, не укореняем человека в вере и благочестии ДО принятия Таинств (и Покаяния в том числе, если это в первый раз), ведет тому, что его как раз по-своему и «катехизируют» семья и общество, но это никак не Христианство. Это просто цементирует его в такой бытовой «вере», и, более того, допуская его к Таинствам, мы только подтверждаем, что такая «вера» и есть правильная и нечего особенно напрягаться.
Таким образом мы имеем неизбежную причинно-следственную связь: отсутствие реальной катехизации — малая доля христиан в общем числе крещенных людей — отсутствие морально-нравственных перемен в общества (и семье) или их дальнейшая деградация.

Временную шкалу рис. 4 можно будет продолжить еще на 25 лет без какой-либо разницы, если наш подход к принятию человека в Церковь принципиально не изменится. Дерзну сказать, что эта проблема положительно неразрешима без обращения к опыту Церкви 1-го тысячелетия, когда, как принцип, человек сначала формировался как Христианин по вере и морально-нравственному облику, а затем уже крестился. Этот подход даст и органически соответствующее число священников и решит проблему с необходимостью исповедовать каждого перед каждым причастием.

Как пример, у меня перед глазами современный приход Св. Андрея Первозванного в Riverside, CA, где взрослых крестят (обычно в Вел. Субботу) ТОЛЬКО после годичной катехизации. За 20 лет, как община они выросли в 10 раз (с 50 до 500 человек) и, на местном уровне, увеличили удельный вес Христиан в их местности. Спаси Господи.

Отец Георгий, спасибо! Очень интересно видение этой проблемы со стороны зарубежных приходов, и в частности ваш опыт.

Но всё же, на мой взгляд, реалии церковной жизни в России и за рубежом очень разные. Соответственно, и те подходы, которые могут быть вполне применимы в западных странах, вряд ли смогут так же работать здесь, где во всём народе всё же остаётся след православной культуры (который правда, проявляется, обычно, именно в желании быть крещёным-венчанным-отпетым, как Вы справедливо заметили).

Разумеется, и некий искус перед крещением, и катехизация, и тайноводство крайне нужны. Но при этом, лично я знаю достаточно многих наших соотечественников, которые были крещены в детстве, потому что «так полагается», либо уже во взрослом возрасте, но не шибко сознательно. Многие из них (или их родители) тогда 100% развернулись бы и ушли, если бы была обязательна годовая катехизация. Среди них и моя мама, кстати, которая крестила меня во младенчестве, чтоб «как все».
Сейчас же эти люди — полноценные члены Церкви, воцерковлённые, ведущие осознанную духовную жизнь. Как сложилась бы их судьба, если бы их тогда отправили на катехизис, либо показали бы на выход — не известно.

В 80-х годах, когда начался наплыв желающих креститься (или крестить детей), но не очень расположенных стремительно погружаться в глубины православной веры, на одном сельском приходе служил молодой активный батюшка и его не менее активный помощник-катехизатор (не буду называть имена, оба достаточно известные личности). Их очень беспокоило такое положение вещей и они начали всерьёз заниматься вопросами катехизации. Батюшка излил свои переживания в письме своему духовнику и известному старцу — отцу Павлу (Троицкому). Тот ему ответил: «Крести всех, кто желает. Благодать сделает своё дело».
Батюшка послушался совету, его катехизатор — нет, и их пути тогда разошлись. Тот батюшка сейчас замечательный известный пастырь и духовник большой дружной общины. Катехизатор тоже впоследствии стал священником, но вся его деятельность и по ныне, в общем-то, приводит к достаточно печальным последствиям.

P. S. А на счёт названия доклада — оно «Священник и исповедь в современной России: с точки зрения проблемы воцерковления».
«почему 70/3? и что делать?» — это название материала, один из тезисов выступления.
Показать другие ответы
Отче, я тоже знаю многих, с описываемыми Вами историями прихода в Церковь, но ведь они и есть те самые 3%! Речь-то об остальных 97% - о которых и от. Д. Смирнов очень емко выступал недавно (кажется на Рожд. Чтениях). Рис. 4, ведь, неоспорим и характеризует реальную общую тендецию, в которой нет и намека на изменение, особенно если на него наложить статистику по разводам, абортам, коэф. рождаемости и т. д., а вдаваясь в частные истории, мы, как будто избегаем приципиальной постановки вопроса. Исключения только создают контраст общему правилу. Простите.

Отец Игорь, вы используете некорректный прием — переходите на личности (пусть и не называя их). Вообще, о. Николай в комментариях призывал к осмыслению опыта длительной катехизации, а вы купируете дискуссию отсылкой к тому-кого-вам-нельзя-называть))) О. Георгий из Ванкувера очень точно все сформулировал. Только через сознательное вхождение в Церковь можно как-то поменять ту статистику, которую мы имеем.

Отец Георгий, совершенно согласен!
Дискуссию не купирую, а наоборот, ради её развития привожу пример из жизни, иллюстрирующий, что не всё так просто «ввели годичную катехизацию — и будет счастье», — тоньше тут надо, тоньше)

Разумеется, наша задача — сделать всё от нас зависящее, чтобы вхождение в Церковь для каждого было максимально сознательным. И надо думать, как менять существующую тенденцию. Но при этом, надо также понимать, что введение любых жестких мер отразится не только на тех «70%», но и наших «3%».

Зарубежная ситуация совсем иная, нежели российская, хорошо бы описать этот опыт как ПРАКТИКУ и выложить на «ПАСТЫРЕ». Но никто и никак не исследовал и не доказал, что этот подход даст «органически» (это как? как в Европе или США? или как-то по-другому?) соответствующее число священников или решит еще какие-либо проблемы. Никогда нельзя забывать, что Россия — это совершенно особые условия: высокий уровень монополизации религии, громадное население, громадная территория, сложности с самоидентификацией, проблема отцовства, 30% браков распадается и т. д. И уж точно не будет как в 1 тысячелетии, тем более, что мы и не знаем точно (а иногда и приблизительно), как это было. Точно знаем, что было по-разному: ап. Петр крестил без годичной катехизации. Все исследования, которые мы проводим в лаборатории Соцрел и лаборатории Исследований церковной организации, пока говорят об обратном — все начинается со священника, а не с катехизации, не с «осознанного христианства» (очень расплывчатый термин, попробуйте определить, что это такое и сразу окажетесь в вязком поле научных рассуждений о понятии «религиозности»).
Показать другие ответы
Надо опрелелиться, либо мы говорим о том, какова ситуация сейчас (об этом — в основной части доклада), либо о перспективе, о том, как на ситуацию можно повлиять (на это вроде бы нацелены ваши выводы). Мне выводы кажутся неполными без темы оглашения. Кстати, аргумент «ап. Петр крестил без катехизации» не выдерживает критики. Во-первых, апостолы крестили после проповеди о Воскресшем (личность Христа — ядро любой катехизации), во-вторых, целый сонм святителей крестил после длительной подготовки, согласно канонам Церкви.

Мой первый пост был совсем не о практике. В то время как, действительно, есть разница в условиях, подходах и практиках в России и Зарубежье, надо полагать, что духовные принципы окормления (должны быть) одинаковы (это другая тема). Иначе мы проповедовали бы разные Евангелия.

То, что привлекло внимание в данном докладе — именно подзаголовок, подразумевающий, что доклад раскрывает первопричины в крайней дихотомии между числом практикующих христиан и числом крещенных людей (вопрос «Почему») и предлагает пути выхода из ситуации (вопрос «Как изменить»). Учитывая морально-нравстванную деградацию общества, вопросы крайне важные. В тексте доклада, однако, первопричина (ы) такого положения вещей даже не упоминается. Соответственно выводы скорее просто описывают последствия, не касаясь причин (вход в Церковь через исповедь), либо не предлагая приципиально новых подходов (вне-храмовая/богослужебная активность, включая исповедь), либо находятся в противоречии с соц. данными, приведенными в тексте самого же доклада (невозможность роста числа практикующих христиан в силу ограниченного числа священников).

Позвольте пояснить. С 1991 по 2011 число крещенных людей выросло прим. в 2.5 раза с 30 до 70 (или 80)% населения (само население почти не изменилось, -1.5%). За это же время число приходских священников выросло прим. в 2.5 — 3 раза с 8−9,000 в 1991 (экстраполирую, учитывая ок. 7,000 приходов в 1988) до 26−29,000 в 2011 (разные источники дают немного разные числа). Т. е. общий объем крещения (требоисполнения), как бы и ожидалось, вырос в почти идеальной корреляции с числом священнодействующих. При этом число практикующих христиан осталось неизменным и в процентах и абс. числах (население страны осталось в пределах 148 — 146 млн). Удельный же вес числа практ. христиан среди крещенных людей упал с 1:10 до 1:23. Иными словами долгосрочные соц. данные показывают, что за 25 лет увеличение числа священников/приходов и общего объема окормления мало или никак не повлияло на число практикующих христиан (и соответственно на морально-нравственное состояние семьи и общества).

Это опять возвращает нас к вопросу о первопричинах наблюдаемой дихотомии, которые уже обозначены в первом посте. Очевидно, что принцип приведения людей в Церковь «Крести всех, кто желает. Благодать сделает своё дело» совершенно не работает (умалчивая о его крайней сомнительности как с сотериологической, так и со св.-отеческой точек зрения). Пока он превалирует (в Зарубежье тоже, к стати), тренд не изменится (благодать отвечает только на свободную волю человека).

Отсюда следует, что КПД ресурсов и усилий, направляемых на изменение status quo, станет статистически заметным, только если кардинально изменится сам принцип подхода ко введению людей в Церковь, а именно с «крести всех», на крести только тех, кто (а) осознал Христа центральным объектом своей веры и (б) настроен стремиться к исполнению Его заповедей. Это достигается в процессе оглашения взрослых (или родителей детей). Итак, оглашение это — общий нормативный принцип, полность укорененный в Предании. Его форма, подход, продолжительность, место и пр. уже каждый может определить в соответствии со своими возможностиями, коль скоро достигается результат — крещение человека, хотящего быть христианином. Благо, что в 3 — 9 вв был составлен обширный корпус огласительной литературы, да и все поле св.-отеческих творения насыщенно материалом, пригодным для оглашения, в том числе указывающем на полное недействие благодати (спасительной) в людях, (а) не ищущих Христа и (б) не стремящихся к исполнению заповедей. Понятно, что этот процесс начинается и заканчивается священником, пусть и при делегации каких-то функций доверенным лицам.

Мы говорим именно о практике. Принципы везде одинаковы. Почему не вырос процент практикующих с ростом числа священников — легко объяснимо, но не в докладе на 30 минут. Скоро будет (я надеюсь) моя статья об этом. Принципы катехизации (по моим наблюдениям и соображениям) — это совсем не главная тема, как бы этого ни хотелось многим (что есть очевидное следствие понимания религии в обществе модерна). Все-таки дело, видимо, в священниках, а именно, в вопросе о «пастырской традиции». Действие священника может быть разным и его эффект тоже. Есть разные типы священников и, видимо, все они в Церкви всегда были и будут и должны быть. Актуальная проблема, это недостаток этого самого «вовлекающего действия» священника и это вовсе не катехизация (а вот эту проблему исследовать очень трудно, если и появятся серьезные работы, то очень не скоро). Хотя никто не отрицает важность и катехизации тоже, очень важно описывать удачные практики и пытаться их осмыслять.
когда будет статья — пожалуйста, поделитесь!


Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
или

Другие новости

Чем больше священнодействуем — тем больше мы священники
18 июля 162 2
Не опускать планку в погоне быть «своим» — протоиерей Максим Козлов о публичной риторике духовенства
15 июля 250 0
Почему старец Паисий не стал священником?
12 июля 246 0
«Господи, почему они страдают?»
6 июля 221 0
Привлечь интерес, раскрыть тему и сильно закончить. Беседа протопресвитера Валерия Лукьянова с духовенством о проповеди
3 июля 288 1
«Все то, что могут делать миряне, нужно оставлять им» — святитель Иоанн (Максимович) об участии священства в общественной жизни
1 июля 367 0
«Овца ли Вы и моего ли стада?» — старец Моисей Оптинский
29 июня 226 0
«Не быть как трость, ветром колеблемая» — архимандрит Паисий (Столяров)
19 июня 344 3
«Я не говорю с больными о смерти» — протоиерей Иоанн Емельянов о четвертьвековом опыте служения в клинической больнице
12 июня 418 0
Усердный в молитве священник никогда не будет оставлен — протоиерей Николай Важнов
7 июня 411 0

ПАСТЫРСТВО: духовник душепопечение дети молодежь семья cмерть тяжелобольные епитимьи психология психиатрия
ЛИЧНОСТЬ СВЯЩЕННИКА: духовная жизнь священника пастырские искушения семья священника самоорганизация внешний вид
ПРИХОД: община храм настоятельство внебогослужебная жизнь дети на приходе причт клирос деньги
ТАИНСТВА: Евхаристия исповедь крещение венчание
БОГОСЛУЖЕНИЕ: Литургия постовое богослужение требы
СВЯЩЕННИК И ОБЩЕСТВО: власти СМИ вузы школы бизнес армия МЧС МВД больницы тюрьмы инославие НРД иные религии гонения
ИЕРАРХИЯ: епископ епархия благочинные МИССИЯ
УЧИТЕЛЬСТВО: проповедь катехизация
СОЦИАЛЬНОЕ СЛУЖЕНИЕ: инвалиды бездомные наркоманы зависимые сестричества
АСКЕТИКА: пост молитва святые отцы монашество
ПАСТЫРСКАЯ ПОДГОТОВКА: призвание образование
ДРУГОЕ: беснование биоэтика богословие диаконское служение каноны 1917